«Броня у него горела»: боец с позывным Ирбис рассказал о работе группы эвакуации в зоне СВО

«Я и так служил в силовой структуре до начала спецоперации, — издалека начинает Ирбис. — Когда началась СВО, я обрадовался. И 25 февраля мой рапорт уже лежал на столе у начальства: я хотел, чтобы меня отправили в зону боевых действий».

И сначала его желанию пошли навстречу. «Я стал ездить в боевые командировки. Но потом сказали: «Достаточно поездил. Вдали от передовой тоже надо работать. Больше отправлять не будем», — разводит Ирбис руками.

Когда боевую группу расформировали, Ирбис, человек упрямый и исполненный идеалов, пошёл на принцип. Он решил так: что бы ни происходило, он сейчас нужнее своей Родине на фронте. Посчитал, что надо сменить поле деятельности, чтобы продолжать защищать страну с оружием в руках и в непосредственном контакте с противником. И отправился воевать добровольцем.

• © Фото из личного архива

В бригаду «Пятнашка» он пришёл сразу после увольнения и попал в Курскую область. Местные жители встречали их так, что это навсегда врезалось Ирбису в память: «В Курске отношение жителей к любому человеку в форме было очень уважительным. От восторга до восхищения. Они были благодарны».

Туман решает всё

Сейчас его работа — эвакуация. Работает на Славянско-Краматорском направлении. На участке, где служит Ирбис, 2 км абсолютно открытой местности, дорога, пройти по которой можно только либо в дождь, либо в туман, ещё и заминирована.

• © Фото из личного архива

«Нас вызвали по рации: есть раненый, — начинает рассказ Ирбис. — Мы вышли в туман. На точке нас не встретил, хотя наши должны были выдвинуться навстречу».

Ситуация частая, когда бойцы не могут найти друг друга. В этом случае всё решают выдержка и опыт — они у Ирбиса есть.

«У нас была самая серая из возможных зон (серая зона — территория, не контролируемая до конца ни одной из сторон. — RT), — шутит Ирбис. — Туман рассеивается, сейчас полетят дроны, а мы не знаем кто где. И тут на нас выходит лёгкий «трёхсотый» с дыркой в пятке. А лёгкого, который оказался совсем не лёгким — повреждение в нерв, идти сам не мог, — мы потом тащили на своих двоих. Получается, до нас он добрался чисто на силе воли...»

Иногда Ирбису приходится выходить и за «двухсотыми». Как-то отправлялись на такое задание пять раз. Работал вражеский миномёт, если бы эвакуационную группу засекли, она сама бы стала целью. Наконец во время выезда за раненым смогли добраться и до тела погибшего бойца.

«Все попытки были в один день. Понимали, что завтра по погоде будет не лучше. Вытащили со значительным риском для жизни. Мои часы насчитали в тот день порядка 40 с чем-то тыс. шагов. Эвакуировать на транспорте уже не получалось — пошли пешком. Подъём сводил ноги. Шли долго, упорно. Но вышли», — вспоминает Ирбис.

Фрост: самый трогательный момент

Однажды Ирбису пришлось спасать жизнь своему напарнику с позывным Фрост. В тот день, когда они вышли на задачу, их засекли. Не меньше десятка дронов противник отправил по группе эвакуации. Ирбис отделался контузией, а вот Фросту повезло меньше.

• © Фото из личного архива

«Броня у него горела, много осколков попало... Один в колено. Значительные куски ноги были взрывом уничтожены. Мы его вытащили, пытались стабилизировать. Им занимался совершенно замечательный медик с позывным Малой, который с ним провёл всю ночь. Мы-то были несколько контужены. На следующее утро Фроста срочно нужно было эвакуировать. Прямо срочно, потому что он, нехороший такой человек, отказывался перестать течь», — с долей дружеского сарказма описывает драматичную ситуацию Ирбис.

То есть остановить кровь Фросту не получалось — он продолжал её терять, хоть и медленно. Несмотря на то что раны затампонировали, перебинтовали, влили в него все возможные поддерживающие растворы через капельницу, нужна была квалифицированная медпомощь, которую не могли оказать на передовой. И пришлось Ирбису срочно выносить напарника в тыл, несмотря на «грязное», то есть полное коптеров противника, небо.

«Договорились, что нас подберут на определённой точке — до неё часа два надо было идти. Раненому всегда холодно, как бы он хорошо упакован ни был: у него потеря крови. Я Фроста упаковал в спальник, шерстяное одеяло, термоодеяло, термуху, во флиску — я в нательном белье остался, потому что всё ему отдал. Мы добрались до точки... Но там нас не ждали. Слишком много было дронов, было принято решение не рисковать техникой», — продолжает рассказ Ирбис.

К счастью, вскоре удалось «застопить» пролетавший мимо квадроцикл бойцов из смежного подразделения. Фрост остался жив и сохранил ногу.

«Был для меня самый трогательный момент за всё время, когда мы поняли, что он наконец, спустя более чем сутки, спасён, что с ним будет всё хорошо. Нас тогда напоили, наверное, самым вкусным в нашей жизни чаем», — улыбается Ирбис.

От викингов до войны

Увлечение Ирбиса связано с военными действиями, но далёкими от современности — историческая реконструкция. И всё же боец находит связь между участием в СВО и изучением битв других эпох.

• © Фото из личного архива

«Мы воссоздаём эпоху раннего Средневековья, — увлечённо переключается он на мирную тему. — То, что в простонародье называют временем викингов IX—XI веков. То есть люди могут воспринимать реконструкторов как немножко чудаковатых ребят, которые одеваются в полотенце и с деревянными мечами по лесам бегают, но сейчас реконструкция такого типа вышла на совершенно новый уровень, это уже совсем не полотенце и не простыни. Любой элемент костюма делается по конкретным находкам, источникам».

Ирбис полагает, что военно-прикладная дисциплина близка к спорту. «Ты себя после этого по-другому ощущаешь. Проходишь этапы мужской инициации. Понимаешь, что такое бой, что такое воинское братство», — объясняет Ирбис.

Но это всё — битвы на мечах, реконструкция — в полной мере будет потом, после настоящих боёв. И всё же из своего увлечения, из истории Средневековья Ирбис вынес важное: понимание воинской удачи, что какая-то сила хранит бойцов.

«Любая эвакуация из этой серой зоны — это и долго, и трудно, и тяжело, — говорит он в заключение. — Но когда ты вытаскиваешь человека... Это действительно чудо. И каждый раз — как в первый. И в современном бою можно надеяться на своё искусство, удачу и на что-то свыше».